Мой "Бессмертный полк" - Рефтинский информационно-развлекательный портал ReftNews.ru
15.02.2017 12:59 Категория: Размышляем по поводу

Мой "Бессмертный полк"

В минувшую субботу впервые за последние годы довелось выступить публично, с самым настоящим, что ни на есть, докладом – на родоведческой конференции. Членом Уральского историко-родословного общества я стала ещё в 2008 году, будучи руководителем краеведческого музея в школе. В 2012 году мне даже дали звание «действительного» - за организаторские и пропагандистские, так сказать, заслуги. Но вплотную взяться за изучение истории своей собственной семьи всё было как-то недосуг. Подтолкнула всероссийская акция «Бессмертный полк», набирающая  обороты в последние годы – стало вдруг страшно неловко, что я так мало знаю об участии своих дедов в Великой Отечественной войне. С этой страницы я и решила начать своё исследование…   

Начну с того, что ни один из моих предков в тяжелые военные годы не остался в стороне, каждый внёс свой вклад в дело Победы, чем я непомерно горжусь.

Мамин отец, мой дедушка, Михаил Дмитриевич Кузнецов, мастер паровозного депо станции Камышлов Свердловской железной дороги ковал победу на рабочем месте – под его руководством осуществлялся ремонт железнодорожных составов, идущих на фронт. О значимости и, я не побоюсь этого слова, героизме его труда свидетельствуют многочисленные правительственные награды, которых он был удостоен в военные и послевоенные годы, в их числе и одна из самых высоких наград Советского Союза – орден Ленина.  Его брат – Константин Дмитриевич, музыкант, преподаватель свердловской детской музыкальной школы №2, - был призван на фронт в 1942 году. Прошел её в качестве капельмейстера музыкального взвода. Участвовал в боевых действиях на территории Ленинградской области, Прибалтики, Белоруссии, Польши, Германии, имел на своём счету более 10 убитых гитлеровцев. Завершил войну в звании гвардии лейтенанта, является кавалером ордена Красной звезды. Но подробнее мне сегодня хотелось бы остановиться на судьбе бабушкиного брата – Федора Григорьевича Рычкова. Призван на фронт он был в первые дни войны. А в 1944 году семья получила извещение с горьким словами – «Пропал без вести». Более о его судьбе родным было ничего не известно. Два его сына стали в последствие кадровыми военными. В советское время оба они не единожды посылали запросы в различные архивы, пытаясь выяснить судьбу своего отца, но безуспешно. Всё это я узнала от своей бабушки – Натальи Григорьевны Кузнецовой (в девичестве Рычковой). К сожалению, с её смертью в 1994 году связь с сыновьями Фёдора была потеряна.

Начав восстанавливать историю своей семьи в годы войны, я, честно говоря, и не надеялась, что мне удастся найти хоть какую-нибудь информацию о Фёдоре. Но счастья решила всё-таки попытать.

В первую очередь я обратилась к интернету. Благо, что в преддверии празднования 70-летия Победы появилось сразу несколько ресурсов, где были выложены сведения об участниках боевых действий и их наградах. К моменту начала своих поисков я уже была наслышана историями от друзей, нашедших через них своих близких.

Для начала отправилась на главный сайт акции «Бессмертный полк» - polkrf.ru. Поисковый запрос выдал ссылки на два десятка страниц, но не одна из них не имела отношения к моему двоюродному деду. Тем не менее, посетила я это сайт не зря – здесь я нашла ссылки на другие, аналогичной тематики, ресурсы, содержащие сведения о Великой Отечественной войне и её героях. 

Повезло мне только раза с четвертого, на сайте «Память народа» - pamyat-naroda.ru. Там удалось найти несколько строчек, относящихся к «моему» Федору Рычкову.

Не много, но уже что-то, от чего можно оттолкнуться. Первым делом, меня заинтересовали обстоятельства гибели Фёдора. «Донесение о безвозвратных потерях 12 отдельного штрафного батальона 2-го Прибалтийского фронта» (найденное на том же сайте и выдавшее длинный список погибших в этот день) натолкнуло на мысль о каком-то сражении, в котором штрафбат участвовал в этот день. Тот же сайт в разделе «Боевые операции» дает возможность отследить путь воинского соединения.

Согласно данным раздела 14-го января 1944 года 2-ой Прибалтийский фронт (а вместе с ним и 12-ый отдельный штрафной батальон присоединился к Ленинградскому и Волховскому фронтам, начавшим Новгородско-Лужкую наступательную операцию.

Таким образом, можно предположить, что Федор пал смертью храбрых в бою. Следующая проблема, с которой предстояло разобраться – место захоронения. В информации на сайте местом захоронения значилась д. Волчино, в сводке о потерях – д. Монаково. Найти ответ с этим помог «Форум поисковых движений» - forum.patriotcenter.ru, где удалось найти буквально следующее:

«Погибшие в тех боях были захоронены в деревне Волгино (не Волчино, как указано в донесении). Эта деревня существовала в километре от ныне существующей деревни Монаково, в 2 км севернее станции Насва. В Монакове расположено одно из самых больших братских захоронений в этом районе - около 2500 похороненных. Сюда переносили из всех окрестных послевоенных захоронений, в том числе и из Волгина. Перезахоранивают до сих пор…»

Но, конечно же, самым интересным вопросом стало для меня место службы Фёдора. Со слов бабушки я помнила, что Фёдор был (как и его сыновья в последствие) кадровым военным. Каким же образом оказался он в штрафбате?

Для этого пришлось обратиться к документальной литературе. Очень помогла книга Игоря Пыхалова «Штрафбаты по обе стороны фронта» (если кому-то интересно, её тоже можно легко найти в сети, в открытом доступе).

Пересказывать суть её можно долго, остановлюсь лишь на нескольких моментах, которые, относятся к сути моего исследования.

Первое – это задачи, которые возлагались на штрафбаты. К ним относятся:
- проведение разведки боем с целью выявления огневых точек, рубежей и разграничительных линий обороны противника;
- прорыв линий обороны врага для овладения и удержания заданных рубежей, стратегически важных высот и плацдармов;
- штурм линий обороны противника с целью совершения отвлекающих манёвров, создания благоприятных условий для наступления частей Красной Армии на других направлениях и т.п.
Исходя из этого, можно предположить, что в условиях начавшегося наступления одну из таких задач и выполнял 14-15 января 12-ый отдельный штрафной батальон. Отсюда – и такое количество погибших солдат, в числе которых был и мой двоюродный дед.

Второе – организационные моменты функционирования штрафбатов. Резюмирую вкратце прочитанное:

1. Штрафные батальоны (в отличие от рот штрафников) формировались из числа руководящего состава воинских подразделений;

2. Максимальный «исправительный срок» составлял три месяца (меньше -  если удавалось проявить себя в бою доблестным образом и восстановить воинскую честь);

3. На высшие командные должности в составе штрафбатов назначались офицеры со стороны, младшие могли занять со временем реабилитировавшие себя штрафники.

Здесь выводы напрашиваются двоякие. Первая версия. Федор, имевший звание лейтенанта интендантской службы, был на эту должность назначен при образовании данного воинского соединения (предположительно 3 ноября 1942 г.). С другой стороны, не исключено, что он попал в штрафбат за определенное нарушение, но в последствие себя реабилитировал и продолжил воинский путь в составе данного соединения в качестве офицера.

***

Оставив на время боевой путь Фёдора Рычкова, я решила поискать информацию о его сыновьях, связь с которыми, как я уже выше отмечала, была потеряна в начале 90-х годов. Если честно, я о них только в детстве и слышала, и то в пол уха. Из рассказов бабушки запомнила только, что жили они вроде как в Шадринске. Со слов мамы (пришлось её попытать основательно), старшего звали Станислав. У младшего же было какое-то смешное имя - Вилька. Так звали его родные между собой. Вспомнить же, как звучало его «взрослое», полное имя, она так и не смогла.

На помощь вновь пришел интернет (ну, как  не сказать спасибо его создателям?). Несколько манипуляций с поисковыми фразами и (о, чудо!) я получаю целый список ссылок на… Виленина Рычкова.

Виленин, Виленин… Так может это и есть тот самый Вилька? И что это за имя такое-то?

Оказывается, образовано оно было сокращением от «Владимир Ильич Ленин» и имело широкое распространение в 20-е годы минувшего столетия - подсказал один из родоведчеких форумов.

Человек с таким именем просто не мог прожить ординарную жизнь – первая мысль, которая пришла в голову. И вскоре она нашла подтверждение. 

Вот лишь основные вехи его биографии:   

«Родился 5 декабря 1928 г. в г. Шадринске. В 1936 г. стал учеником первого класса школы № 1. Окончив пять классов, Виленин Рычков поступил работать на завод им. Сталина. Уже в 13 лет освоил профессию прессовщика, затем сдал экзамен на токаря-универсала и получил шестой разряд. Без отрыва от производства окончил  школу рабочей молодежи и вечернее отделение Шадринского автомеханического техникума. На заводе его повысили до должности старшего инженера-нормировщика. Летом 1945 г. в числе первых рабочих завода был награжден медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.».
У Виленина Федоровича была заветная мечта – стать летчиком. Несмотря на все препятствия, в 1955 г. он стал курсантом 23-го авиационного училища штурманов фронтовой авиации в Шадринске. В 1969 г. заочно окончил высшее военное училище штурманов в г. Челябинске, после чего ему была присвоена квалификация «штурман-инженер». Военный штурман I класса Виленин Рычков налетал более пяти тысяч часов на самолетах Як-12м, Ли-2, ИЛ-28, ТУ-4, ТУ-124, ТУ-134.
После отставки, Виленин Федорович в 1980 г. окончил курсы повышения квалификации тренерских кадров при Латвийском государственном институте физической культуры, организовал парашютный кружок. Долгое время преподавал в Зауральском колледже физической культуры и здоровья, и продолжал заниматься спортом, сделав многое для развития легкой атлетики в Шадринске».
В 2010 году Шадринский дом печати выпустил в свет книгу воспоминаний Виленина Рычкова «Пока жива память. К 65-летию Победы в Великой Отечественной войне».

Найти её полный текст мне пока не получилось. В оцифрованном варианте получить её нет возможности даже за деньги. В печатном варианте она имеется в читальных залах библиотек Шадринска, Кургана, Москвы. И ни одного экземпляра в нашей областной библиотечной системе. Удалось лишь найти отрывок из неё – детские воспоминания об отце, Фёдоре Рычкове. Они подтверждают слова бабушки, что Фёдор был кадровым военным. По словам Виленина, перед самой войной он жил в Екатеринбурге (тогда Свердловске), в так называемом «Чекистском городке». На фронт ушёл в первые дни войны. Но никаких сведений о роде войск, звании, должности…

***

В общем, вопросов у меня сейчас больше, чем ответов… Удастся ли когда-нибудь узнать всё до конца? Не знаю. Но в любом случае, двигаться в этом направлении буду. Так что до встречи через год – на традиционной февральской конференции «Возрождение родословных традиций»…


 

Комментарии: